ПРЕССА ИНТЕРВЬЮ Голос России

Дискуссия без разногласий

 

оссийская литература возвращается к реализму

Московский международный книжный фестиваль под занавес 14 июня пригласил посетителей на литературную дискуссию, участниками которой стали два писателя - Андрей Балдин, живущий в России, и Михаил Гиголашвили, поселившийся в Германии.

На обсуждение был вынесен широкий спектр вопросов - о влиянии литературы на общественную жизнь, о формировании поведенческих ориентиров для читателей, об отличиях русской литературы, создаваемой в России и за рубежом... Казалось, столкновение мнений и оценок неизбежно. Но этого не произошло. Писатели в своих взглядах на современный литературный процесс выглядели удивительно похожими.

"Современная русская литература мало участвует в развитии общества". Таков главный упрек в адрес коллег Михаила Гиголашвили - номинанта национальной премии «Большая книга».

"Я считаю, что при ломке любого общественного строя возникает волна модернизма, потому что реализм требует времени для осознания происходящего. Например, мне потребовалось двадцать лет, чтобы написать роман-реквием о перестройке «Чертово колесо». Так же было и в начале 20-го столетия, во времена так называемого Серебряного века: когда начался развал России и войны, реализм отошел в сторону, начало развиваться декадентское движение", - отметил Гиголашвили "Голосу России".

"Я не против модернизма, - подчеркивает писатель, - просто отмечаю, что модернизм есть распад формы и содержания, по большому счету. Содержание уходит на второй план, главной становится игра с формой, которая интересна мне как филологу, но ничего не дает как человеку, когда я читаю тексты, где нет героев, где я не могу сочувствовать ничему, где нет завязки, нет развязки, нет фабулы".

Словно продолжая размышления коллеги, Андрей Балдин - автор романа "Московские праздные дни" и тоже финалист премии "Большая книга" - упрекает современную литературу в том, что она главным образом "пугает" читателя. И неожиданно предлагает искать позитив... в путешествиях.

"Россия сейчас отличается от себя двадцатилетней давности именно тем, что она путешествует. Интерес к этому есть, но это пока не воплощается в настоящие большие книги. Это не является поводом к большому литературному строительству", - поясняет писатель.

"А очень жаль, потому что мы многое проглядели, углубившись сами в себя. Поехали, - призывает Андрей Балдин, - поехали смотреть свою страну, которую, на самом деле, мы не знаем".

Для Михаила Гиголашвили, поселившегося в Германии после развала Советского Союза, этот призыв вряд ли актуален. Он считает, что сейчас легко поддерживать связь с родиной с помощью "всемирной паутины". Более того, пожить в другой стране иногда очень полезно - формируется новый взгляд на привычные вещи.

Даже отношение к русскому языку становится иным. Писатель это отчетливо осознал, оказавшись в 1990-е годы в немецком городе Саарбрюкене единственным русскоговорящим.

"Человек - существо увертливое, также и язык. Я почувствовал, как он начал как бы сам себя регенерировать и искать внутри себя что-то новое. Вроде бы недостаток - находиться вне пределов ауры языка, но, с другой стороны, это дает человеку возможность глубже заглядывать в свои внутренние резервы и даже провоцирует словотворчество", - вспоминает Михаил Гиголашвили.

По большому счету читателю всё равно, как рождается книга - в путешествиях по стране или в тиши кабинета. Читатель ждет талантливых книг, запоминающихся героев, разнообразных сюжетов...

источник